Сериал Двенадцать — это как миниатюрная драма внутри огромного суда жизни, где каждые 12 человек превращаются в последние инстанции совести и моральных дилемм. Тут вам и классическая история о взрослых людях, вынужденных решать судьбы, и чуть ли не философские разборы, почему добро и зло порой так трудно отличить друг от друга.
Так вот, в центре у нас директор школы Фрай Палмерс, которая вдруг становится подозреваемой в очень страшном преступлении — убийстве, причем, кажется, даже собственного ребёнка. И вот, наш сериал показывает, как двенадцать обычных граждан, призванных судить по сути, превращаются в живых свидетелей собственной души. Итак, начинаются разборки, реакции и внутренние бури, потому что каждый из присяжных — как будто зеркальце, в которое светит их собственная судьба, своими травмами, страхами и предрассудками. Между тем, сцены суда мелькают чуть ли не как сценки из недавней жизни — с упреками, вопросами, сомнениями и чуть ли не каплями слёз, потому что, кто бы что ни говорил, человек по сути — существо очень сложное. На фоне этого Фрай Палмерс, молчаливая, словно вдруг превращенная в олицетворение невиновности женщина, мучается и ждёт вердикта, а зритель, страдая вместе с ней, задаётся вопросом, а что если всё не так однозначно? Каждый из присяжных, как маленькая вселенная — со своей историей, предубеждениями и откровенными страхами. И хоть большинство из них, наверное, мечтает лишь о справедливости, а кто-то — о спокойной жизни, но в итоге все они — участники весьма сложной психологической игры. Тут тебе и любовь, и ненависть, и предательство, и, конечно, вечная борьба между совестью и подсознанием, потому что понять истину порой гораздо сложнее, чем просто вынести вердикт. А еще сериал умудряется ловко шутить и посмеиваться над нашими слабостями, потому что, в конце концов, каждый из нас — это практически присяжный, который судит сам себя чуть ли не ежедневно. Вот так, на фоне попыток понять, кто есть кто, сериал соединяет драму, психологию и тонкую игру смыслов, оставляя после себя долгий след и вопрос — а насколько мы вообще можем быть справедливыми...